Ежедневное

Приземисто живя на первом этаже,

не вижу,

как по утрам рассветное горнило

закаляет будничную грязь,

а только чувствую ее немую твердость.

Я ближе всех ко дну,

к ядру земли,

к загадкам Атлантиды.

Я лучше всех соседей знаю,

из чего состоит

окаменевший пласт мусора на заднем дворе.

Знаю голоса всех местных котов.

Недели две назад,

промозглым утром

под окном

появилась она —

белая, беззащитная, маленькая,

промокшая под февральским дождем,

не кошка —

прокладка.

Я ее вижу каждый день,

каждый день она впитывает тяжелые капли утреннего тумана,

каждый день высыхает под скупым зимним солнцем,

каждый день лежит на одном и том же месте,

потому что она ежедневная.

В ней — вынужденное бесстыдство,

в ней — образец экологической катастрофы,

в ней — страшная и волнующая тайна женщины,

оголившей свое естество

холодной ночью под окнами чужого дома.

Когда закончатся ночные заморозки,

а февральские дожди станут апрельскими,

вся боль и мерзость заднего двора

размокнет, не успевая подмерзать,

и маленький кусочек целлюлозы,

давно забывший уют женского тела,

впитает все до последнего грешка,

а выполнив свое предназначенье,

ускачет вдаль с первым теплым ветром,

или с первым дворником, что не побоится

ступить на эту землю.

Ибо ничто не бывает случайным —

особенно, если это ничто

ежедневное.