Ко мне явилась рифма — вся в слезах...

Ко мне явилась рифма — вся в слезах.

Бедняжечка! Она едва дышала,

На ней буквально не было лица.

Шатаясь, спотыкаясь, добрела

До белого, как обморок, блокнота,

И я с тяжелым сердцем записал

Историю ее грехопаденья:

В нее влюбился молодой поэт;

Он ей прощал все то, что было раньше,

И мировую славу обещал.

Но, боже мой, как с ней он обращался!

Ломал, корежил, гнул и так и сяк.

Кричал он:

Устаревший жалкий штамп

Считать, что рифма — звонкая подруга,

А эти «рифм отточенные пики» —

Средневекового оружья род.

Для современной рифмы корневой

Достаточен и слог в начале слова.

Потом и этот слог — ко всем чертям!

Она повисла на опорной гласной,—

Так альпинист над пропастью висит

На перетертой о скалу веревке.

...Нечесаная, жалкая, в лохмотьях

Средь ночи рифма приплелась ко мне,

Как раз, когда над первою строкой

Я мучался...

— А я к тебе вернулась,

Прости меня.—

Я не сказал ни слова,

Но ложе ей из книг соорудил:

Товарищ Маяковский1 в изголовье

И сам поручик Лермонтов2 — в ногах.

Страдалица, забудься, отдохни,

Мы утром обо всем поговорим...

Ночь проведу над белыми стихами.