песок

песок поднимается до горизонта и вверх

и всегда один и тот же мираж — 

ее кухня на невском, восьмой этаж. 

летний вечер, раскатистый дружный смех. 

вся ее жизнь, летевшая вдоль москвы-реки,

покупавшая васильки у бабушек в переходе

стала одним лишь прогнозом погоды:

без конца ошибки, драки и дураки. 

ей чудится елка, площадь, соленый снег. 

златоверхий михайловский, да. рождество.

что тогда было живо — теперь мертво. 

было свято — а превратилось в чистейший грех. 

она с трудом вспоминает, как оказалась тут. 

как решила миру доказывать, что починит сама — 

систему, в которой за осенью приходит зима, 

где таких, как она, не любят. нигде не ждут. 

как бежим мы, не думая, из оков в просторы. 

жжем мосты, прощаемся по-английски,

забываем прозвища, избавляемся от записок.

«…доктор, сотрите мне память своим прибором» 

она вдыхает, сглатывает сухую слюну. 

кашляет, поднимается на колени. 

и видит перед собой букетик свежей сирени

и обрывок бумажки: "возвращайся Домой, 

              Я сильно тебя люблю».