Триптих 1949 года

1

Я не люблю за мной идущих следом

по площадям

и улицам.

Мой путь -

мне кажется тогда -

стремится к бедам:

Скорей дойти до дома

как-нибудь.

Они в затылок дышат горячо...

Сейчас положат руку

на плечо!

Я оглянусь: чужими

притворятся,

прохожими...

Но нас не обмануть: к беде -

к БЕДЕ -

стремглав

идет мой путь.

О, только бы: скорей. Домой.

Укрыться.

Дойти и запереться

и вернуться.

Во что угодно сразу

погрузиться:

в вино!

в заботы!

в бесполезный труд...

Но вот уж много дней,

как даже дома

меня не покидает страх

знакомый,

что по Следам

Идущие -

придут.

2

Не будет дома

или будет дом

и легче будет

иль еще печальней -

об этом годе расскажу потом,

о том, как стало

ничего не жаль мне.

Не жаль стареть.

Не жаль тебя терять.

Зачем мне красота, любовь

и дом уютный,-

затем, чтобы молчать?

Не-ет, не молчать, а лгать.

Лгать и дрожать ежеминутно.

Лгать и дрожать:

а вдруг - не так солгу?

И сразу - унизительная кара.

Нет. Больше не хочу и не могу.

Сама погибну.

Подло - ждать удара!

Не женское занятье: пить вино,

по кабакам шататься в одиночку.

Но я - пила.

Мне стало все равно:

продлится ли позорная отсрочка.

Мне только слез твоих

последних жаль,

в то воскресенье,

в темный день погони,

когда разлуки каторжная даль

открылась мне -

ясней, чем на ладони...

Как плакал ты!

Последний в мире свет

мне хлынул в душу -

слез твоих сиянье!

Молитвы нет такой

и песни нет,

чтобы воспеть во мне

твое рыданье.

Но... Даже их мне не дают воспеть...

В проклятой немоте изнемогаю...

И странно знать,

что вот придет другая,

чтобы тебе с лица их утереть...

Живу - тишком.

Живу - едва дыша.

Припоминая, вижу - повсеместно

следы свои оставила душа:

то болью, то доверием, то песней...

Их время и сомненье не сотрет,

не облегчить их никаким побегом,

их тут же обнаружит

и придет

и уведет меня -

Идущий Следом...

Осень 1949

3

Я не люблю звонков по телефону,

когда за ними разговора нет.

"Кто говорит? Я слушаю!"

В ответ

молчание и гул, подобный стону.

Кто позвонил и испугался вдруг,

кто замолчал за комнатной стеною?

"Далекий мой,

желанный,

верный друг,

не ты ли смолк? Нет, говори со мною!

Одною скорбью мы разлучены,

одной безмолвной скованы печалью,

и все-таки средь этой тишины

поговорим... Нельзя, чтоб мы молчали!"

А может быть, звонил мой давний враг?

Хотел узнать, я дома иль не дома?

И вот, услышав голос мой знакомый,

спокоен стал и отошел на шаг.

Нет, я скрываться не хочу, не тщусь.

Я всем открыта, точно домочадцам...

Но так привыкла с домом я прощаться,

что, уходя, забуду - не прощусь.

Разлука никакая не страшна:

я знаю - я со всеми, не одна...

Но, господи, как одиноко вдруг,

когда такой настигнут тишиною...

Кто б ни был ты,

мой враг или мой друг,-

я слушаю! Заговори со мною!