В черноморской кофейне

О, город родимый!

Приморская улица,

где я вырастал

босяком голоштанным,

где ночью

одним фонарем караулятся

дома и акации,

сны и каштаны.

О, детство,

бегущее в памяти промельком!

В огне камелька

откипевший кофейник...

О, тихо качающиеся

за домиком

прохладные пальмы

кофейни!

Войдите!

И там,

где, столетье не белены,

висят потолки,

табаками продымленные,

играют в очко

худощавые эллины,

жестикулируют

черные римляне...

Вы можете встретить

в углу Аристотеля,

играющего

в домино с Демосфеном.

Они свою мудрость

давненько растратили

по битвам,

по книгам,

по сценам...

Вы можете встретить

за чашкою "черного" -

глаза Архимеда,

вступить в разговоры:

- Ну как, многодумный,

земля перевернута?

Что?

Найдена точка опоры?

Тоскливый скрипач

смычком обрабатывает

на плачущей скрипке

глухое анданте,

и часто -

старухой,

крючкастой,

горбатою,

в дверях появляется

Данте...

Дела у поэта

не так ослепительны

(друг дома Виргилий

увез Беатриче)...

Он перцем торгует

в базарной обители,

забыты

сонеты и притчи...

Но чудится - вот-вот

навяжется тема,

а мысль налетит

на другую - погонщица,-

за чашкою кофе

начнется поэма,

за чашкою кофе

окончится...

Костяшками игр

скликаются столики;

крива

потолка дымовая парабола.

Скрипач на подмостках

трясется от коликов;

Философы шепчут:

- Какая пора была!..

О, детство,

бегущее в памяти промельком!

В огне камелька

откипевший кофейник...

О, тихо качающиеся

за домиком

прохладные пальмы

кофейни.

Стоят и не валятся

дымные,

старые

лачуги,

которым свалиться пристало...

А люди восходят

и сходят, усталые,-

о, жизнь! -

с твоего пьедестала!